Самое большое впечатление после авиакатастрофы - люди. Наши люди, алматинцы

Самое большое впечатление – люди. Наши люди, алматинцы.

Полдень. Приближаюсь к Центру крови на Бухар Жырау. Пешком иду, на машине не подъехать, пробка огромная. Навстречу две девушки: "… а я свою группу крови на прошлой неделе только узнала. Теперь, главное, опять не забыть".

Ближе к центру людей становится больше. Рядом с ним – огромная очередь, сотни людей. Много студентов. Мужчины за сорок. Пожилые люди. Красивые девушки. Пара знакомых лиц: "Привет, и ты здесь?" И я здесь, конечно. Все здесь.

Фото Алексея Курапова

Сотни людей, сотни. Все время подходят новые. У входа двое парней студенческого вида: "Первая, четвертая отрицательная – без очереди! Первая положительная? Ждите". Ждем. Пропускаем счастливчиков с отрицательной. Завидуем им даже немного – они уже кому-то помогли.

В Алматы образовались очереди у центра крови после крушения самолета Bek Air

По цепочке передают анкеты доноров. "Вам на русском? Нет, на казахском. Держите". Дефицит ручек. Их берегут, передают по очереди. Кто-то пытается вернуть ручку хозяину, мужику лет сорока в темной бейсболке. "Не надо", - отмахивается тот. – "Дальше передайте, по очереди".

Плечом к плечу – офисный люд в костюмах и пальто, работяги в простых куртках, студенты, хипстеры в разноцветных наушниках, пенсионеры. Спокойная, вежливая, чуть возбужденная необычностью происходящего, огромная группа людей.

Токаев поблагодарил доноров и сельчан за помощь

В этот день я почувствовал, что живу не просто в точке на карте. Не просто в нагромождении новостроек вперемежку с панельками, которые снизу подпирают сугробы, а сверху придавливает шапка смога. Я живу в городе. А город – он живой.

Фото Алексея Курапова

Город – это не название, не здания, не чиновники. Это люди. Разные - и очень одинаковые. Люди, которые, услышав о трагедии, не смогли усидеть на месте.

В нашем городе живут хорошие люди. Люди, которым не все равно. Это надо знать всем. Это самый ценный опыт прошедшего дня, да, пожалуй, и прошедшего года. Пусть и по такому печальному поводу, как сегодня.